До того, как имя его стало известно многим, Кассиан Андор был лишь одним из теней на шумных улицах Фестиваля. Его мир состоял из срочных поручений, тусклого света неоновых вывесок и постоянного, едва уловимого страха. Власть Империи сжимала кольцо, но открытое противостояние казалось безумием.
Все изменила одна встреча в подвале заброшенного дока. Там, среди запаха машинного масла и ржавчины, он впервые услышал не о планах побега, а о планах борьбы. Это были не солдаты, а механики, грузчики, пилоты-неудачники. Они говорили не о славе, а о цепях поставок, о кодах доступа к имперским сетям, о том, как незаметно переправить медикаменты.
Кассиан стал их глазами и ушами. Его приключения редко напоминали эпические битвы. Чаще это был долгий, изматывающий путь через патрульные кордоны под видом торговца запчастями. Это были бессонные ночи в наблюдении за перемещениями грузовых кораблей на орбитальной станции, где каждый неверный взгляд мог стоить жизни. Однажды ему пришлось три дня пробыть в вентиляционной шахте над кабинетом имперского чиновника, записывая каждое слово на старый аудиодиктофон.
Риск был его постоянным спутником. На планете Салласт он едва избежал облавы, спрятавшись в цистерне с промывочной жидкостью. На Джелон-Прайм ему пришлось в одиночку угнать шаттл, чьи системы навигации он едва понимал. Он учился доверять не громким лозунгам, а молчаливому кивку контрабандиста, дрожи в руке информатора, передающего чип с данными.
Именно в эти дни, полные тихой, кропотливой и смертельно опасной работы, ковалось будущее Восстания. Кассиан не считал себя героем. Он просто делал то, что должен был, шаг за шагом, в тени наступающей имперской ночи. Каждая успешная миссия, каждый перехваченный груз оружия, каждый спасенный от ареста союзник был крошечной трещиной в монолите Империи. Из таких трещин, как знал он, и рождается свет.
